Неточные совпадения
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне, уж лучше
пей, да дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением в лице и в глазах, как в том училище,
где он преподавал прежде, такая
была тишина, что слышно
было, как муха летит; что ни один из учеников в течение круглого года не кашлянул и не высморкался в классе и что до самого звонка нельзя
было узнать,
был ли кто
там или
нет.
И пишет суд: препроводить тебя из Царевококшайска в тюрьму такого-то города, а тот суд пишет опять: препроводить тебя в какой-нибудь Весьегонск, и ты переезжаешь себе из тюрьмы в тюрьму и говоришь, осматривая новое обиталище: „
Нет, вот весьегонская тюрьма
будет почище:
там хоть и в бабки, так
есть место, да и общества больше!“ Абакум Фыров! ты, брат, что?
где, в каких местах шатаешься?
Где хлебопашество легло в основанье быта общественного,
там изобилье и довольство; бедности
нет, роскоши
нет, а
есть довольство.
Обломов избегал весь парк, заглядывал в куртины, в беседки —
нет Ольги. Он пошел по той аллее,
где было объяснение, и застал ее
там, на скамье, недалеко от того места,
где она сорвала и бросила ветку.
«
Где же тут роман? — печально думал он, —
нет его! Из всего этого материала может выйти разве пролог к роману! а самый роман — впереди, или вовсе не
будет его! Какой роман найду я
там, в глуши, в деревне! Идиллию, пожалуй, между курами и петухами, а не роман у живых людей, с огнем, движением, страстью!»
В одном из прежних писем я говорил о способе их действия: тут, как ни знай сердце человеческое, как ни
будь опытен, а трудно действовать по обыкновенным законам ума и логики
там,
где нет ключа к миросозерцанию, нравственности и нравам народа, как трудно разговаривать на его языке, не имея грамматики и лексикона.
Сегодня с утра движение и сборы на фрегате: затеяли свезти на берег команду. Офицеры тоже захотели провести
там день, обедать и
пить чай. «
Где же это они
будут обедать? — думал я, — ведь
там ни стульев, ни столов», и не знал, ехать или
нет; но и оставаться почти одному на фрегате тоже невесело.
Что вы удивляетесь? — прибавил он, — ведь я не первый:
там, верно, кто-нибудь бывал: в Сибири
нет места,
где бы не
были русские».
Вглядываясь в новый, поразительный красотой берег, мы незаметно очутились у пристани, или виноват, ее
нет — ну
там,
где она должна
быть.
О, он отлично понимал, что для смиренной души русского простолюдина, измученной трудом и горем, а главное, всегдашнею несправедливостью и всегдашним грехом, как своим, так и мировым,
нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть пред ним и поклониться ему: «Если у нас грех, неправда и искушение, то все равно
есть на земле там-то, где-то святой и высший; у того зато правда, тот зато знает правду; значит, не умирает она на земле, а, стало
быть, когда-нибудь и к нам перейдет и воцарится по всей земле, как обещано».
Сколько времени
где я проживу, когда
буду где, — этого нельзя определить, уж и по одному тому, что в числе других дел мне надобно получить деньги с наших торговых корреспондентов; а ты знаешь, милый друг мой» — да, это
было в письме: «милый мой друг», несколько раз
было, чтоб я видела, что он все по-прежнему расположен ко мне, что в нем
нет никакого неудовольствия на меня, вспоминает Вера Павловна: я тогда целовала эти слова «милый мой друг», — да,
было так: — «милый мой друг, ты знаешь, что когда надобно получить деньги, часто приходится ждать несколько дней
там,
где рассчитывал пробыть лишь несколько часов.
Но как же познакомиться с Кирсановою? Бьюмонт рекомендует Катерину Васильевну Кирсановой? —
Нет, Кирсановы даже не слышали его фамилии; но никакой рекомендации не надобно: Кирсанова, наверное,
будет рада встретить такое сочувствие. Адрес надобно узнать
там,
где служит Кирсанов.
—
Нет, — говорит светлая красавица, — меня тогда не
было. Они поклонялись женщине, но не признавали ее равною себе. Они поклонялись ей, но только как источнику наслаждений; человеческого достоинства они еще не признавали в ней!
Где нет уважения к женщине, как к человеку,
там нет меня. Ту царицу звали Афродита. Вот она.
—
Нет, — говорит светлая красавица, — это не обо мне. Тогда меня не
было. Эта женщина
была рабыня.
Где нет равенства,
там нет меня. Ту царицу звали Астарта. Вот она.
Она
была тогда подвластным, рабствующим лицом; она
была в боязни, она до меня слишком мало знала, что такое любовь:
где боязнь,
там нет любви.
Само собою разумеется, что «кузина» надавала книг без всякого разбора, без всяких объяснений, и я думаю, что в этом не
было вреда;
есть организации, которым никогда не нужна чужая помощь, опора, указка, которые всего лучше идут
там,
где нет решетки.
—
Было уже со мной это — неужто не помнишь? Строго-настрого запретила я в ту пору, чтоб и не пахло в доме вином. Только пришло мое время, я кричу: вина! — а мне не дают. Так я из окна ночью выпрыгнула, убежала к Троице, да целый день
там в одной рубашке и чуделесила, покуда меня не связали да домой не привезли.
Нет, видно, мне с тем и умереть. Того гляди, сбегу опять ночью да где-нибудь либо в реке утоплюсь, либо в канаве закоченею.
Скуки
нет там,
где есть любовь.
Поселенцы говеют, венчаются и детей крестят в церквах, если живут близко. В дальние селения ездят сами священники и
там «постят» ссыльных и кстати уж исполняют другие требы. У о. Ираклия
были «викарии» в Верхнем Армудане и в Мало-Тымове, каторжные Воронин и Яковенко, которые по воскресеньям читали часы. Когда о. Ираклий приезжал в какое-нибудь селение служить, то мужик ходил по улицам и кричал во всё горло: «Вылазь на молитву!»
Где нет церквей и часовен,
там служат в казармах или избах.
Лишь на последних 70-100 верстах до устья, то
есть там,
где меньше всего следует рассчитывать на колонизацию, она становится глубже и прямее, течение тут тише, порогов и перекатов
нет вовсе; здесь может ходить паровой катер и даже мелкосидящий буксирный пароход.
Где есть женщины и дети,
там, как бы ни
было, похоже на хозяйство и на крестьянство, но всё же и
там чувствуется отсутствие чего-то важного;
нет деда и бабки,
нет старых образов и дедовской мебели, стало
быть, хозяйству недостает прошлого, традиций.
Из этого опыта я заключаю, что
там,
где найти много куропаточьих выводок, эта охота должна
быть очень весела: молодые куропатки не тетеревята, они довольно сильны и крепки; деревьев
нет, да куропатки не садятся на деревья; улетают иногда очень далеко и летят ужасно быстро; стрелять надобно живо, а не то они как раз вылетят из меры.
Следственно,
где нет его пользы
быть гражданином,
там он и не гражданин.
Где нет соразмерности в летах,
там и брака
быть не может.
—
Нет, князь,
нет; я поражен «Исповедью». Главное, тем местом,
где он говорит о провидении и о будущей жизни.
Там есть одна ги-гант-ская мысль!
Впрочем, известно, что человек, слишком увлекшийся страстью, особенно если он в летах, совершенно слепнет и готов подозревать надежду
там,
где вовсе ее и
нет; мало того, теряет рассудок и действует как глупый ребенок, хотя бы и
был семи пядей во лбу.
О политике не
буду говорить, набило оскомину. Удивляюсь одному, что при множестве войска никогда
нет его
там,
где оно нужно.
— «Оттого, говорят, что на вас дьявол снисшел!» — «Но отчего же, говорю, на нас, разумом светлейших, а не на вас, во мраке пребывающих?» «Оттого, говорят, что мы живем по старой вере, а вы приняли новшества», — и хоть режь их ножом, ни один с этого не сойдет… И как ведь это вышло:
где нет раскола промеж народа,
там и духа его
нет; а
где он
есть — православные ли, единоверцы ли, все в нем заражены и очумлены… и который здоров еще, то жди, что и он
будет болен!
Тебеньков тем опасен, что он знает (или, по крайней мере, убежден, что знает), в чем
суть либеральных русских идей, и потому, если он раз решится покинуть гостеприимные сени либерализма, то, сильный своими познаниями по этой части, он на все резоны
будет уже отвечать одно: «
Нет, господа! меня-то вы не надуете! я сам
был „оным“! я знаю!» И тогда вы не только ничего с ним не поделаете, а, напротив того, дождетесь, пожалуй, того, что он, просто из одного усердия, начнет открывать либерализм даже
там,
где есть лишь невинность.
— Ничего! Не один я на земле, — всю правду не выловят они!
Где я
был,
там обо мне память останется, — вот! Хоть и разорили они гнездо,
нет там больше друзей-товарищей…
I
была где-то
там, у меня за спиной, возле шкафа. Юнифа шуршала, падала — я слушал — весь слушал. И вспомнилось…
нет: сверкнуло в одну сотую секунды…
И ведь все-то он этак!
Там ошибка какая ни на
есть выдет: справка неполна, или законов
нет приличных — ругают тебя, ругают, — кажется, и жизни не рад; а он туда же, в отделение из присутствия выдет да тоже начнет тебе надоедать: «Вот, говорит, всё-то вы меня под неприятности подводите». Даже тошно смотреть на него. А станешь ему, с досады, говорить: что же, мол, вы сами-то, Яков Астафьич, не смотрите? — «Да
где уж мне! — говорит, — я, говорит, человек старый, слабый!» Вот и поди с ним!
Станет он спрашивать:"
Где была?" — а она в ответ:"
Где была,
там меня уж
нет".
Практика, установившаяся на Западе и не отказывающаяся ни от эмпиреев, ни от низменностей, положила конец колебаниям Перебоева. Он сказал себе:"Ежели так поступают на Западе,
где адвокатура имеет за собой исторический опыт, ежели
там общее не мешает частному, то тем более подобный образ действий может
быть применен к нам. У западных адвокатов золотой век недалеко впереди виднеется, а они и его не боятся; а у нас и этой узды, слава богу,
нет. С богом! — только и всего".
Там,
где эти свойства отсутствуют,
где чувство собственного достоинства заменяется оскорбительным и в сущности довольно глупым самомнением,
где шовинизм является обнаженным, без всякой примеси энтузиазма,
где не горят сердца ни любовью, ни ненавистью, а воспламеняются только подозрительностью к соседу,
где нет ни истинной приветливости, ни искренней веселости, а
есть только желание похвастаться и расчет на тринкгельд, [чаевые] —
там, говорю я, не может
быть и большого хода свободе.
— Все в лавочке
есть; а чего
нет в лавочке, так тут же где-нибудь в колбасной
есть; а
там нет, так в кондитерской; а уж чего в кондитерской
нет, так иди в аглицкий магазин: у французов все
есть!
—
Есть и здесь любовь и дружба, —
где нет этого добра? только не такая, как
там, у вас; со временем увидишь сам…
— Ах, голуби, голуби! — сказал он, — и как это вы говорите: денег
нет — разве можно этому
быть!
Есть они, деньги, только ищут их не
там,
где они спрятаны!
—
Нет, боярин.
Где я пройду,
там тебе не проехать. Я в Слободе
буду прежде тебя, и если бы мы встретились, ты меня не узнавай; а впрочем, мы и не встретимся; я до твоего приезда уйду; надо только кое-какие дела покончить.
—
Нет уж! садись!
Где мне хозяйкой Бог приведет
быть,
там я и сама сяду,
где вздумается! а здесь ты хозяин — ты и садись!
Шишлин свалился на бок
там,
где сидел. Фома лег на измятой соломе рядом со мною. Слобода спала, издали доносился свист паровозов, тяжелый гул чугунных колес, звон буферов. В сарае разноголосо храпели. Мне
было неловко — я ждал каких-то разговоров, а — ничего
нет…
— Ничего, князь: не вздыхайте. Я вам что тогда сказал в Москве на Садовой, когда держал вас за пуговицу и когда вы от меня удирали, то и сейчас скажу: не тужите и не охайте, что на вас напал Термосесов. Измаил Термосесов вам большую службу сослужит. Вы вон
там с вашею нынешнею партией,
где нет таких плутов, как Термосесов, а
есть другие почище его, газеты заводите и стремитесь к тому, чтобы не тем, так другим способом над народишком инспекцию получить.
Но
нет, и не то; таков
был я сыздетства, и вот в эту самую минуту мне вспомнился вот какой случай: приехал я раз уже студентом в село,
где жил мои детские годы, и застал
там, что деревянную церковку сносят и выводят стройный каменный храм… и я разрыдался!
— Нарочно они так придумали, чтобы Ардальона Борисыча подловить, — говорила Грушина, торопясь, размахивая руками и радостно волнуясь оттого, что передает такое важное известие. — Видите ли, у этой барышни
есть двоюродный брат сирота, он и учился в Рубани, так мать-то этой барышни его из гимназии взяла, а по его бумагам барышня сюда и поступила. И вы заметьте, они его поместили на квартире,
где других гимназистов
нет, он
там один, так что все шито-крыто, думали, останется.
— Стипендию учредить! — заревел он с яростью. — Таковский чтоб учредил! Небось сам рад сорвать со всякого встречного… Штанишек
нет, а туда же, в стипендию какую-то лезет! Ах ты лоскутник, лоскутник! Вот тебе и покорил нежное сердце! А
где ж она, родительница-то? али спряталась? Не я
буду, если не сидит где-нибудь
там, за ширмами, али под кровать со страха залезла…
— А кто вас тянул к дядюшке? Сидели бы
там, где-нибудь у себя, коли
было где сесть!
Нет, батюшка, тут, я вам скажу, ученостью мало возьмете, да и никакой дядюшка вам не поможет; попадете в аркан! Да я у них похудел в одни сутки. Ну, верите ли, что я у них похудел?
Нет, вы, я вижу, не верите. Что ж, пожалуй, бог с вами, не верьте.
Молодец пришел из гор:
где был аул,
там пустое место; матери
нет, братьев
нет, дома
нет; одно дерево осталось.
«Но через двадцать лет она сама пришла, измученная, иссохшая, а с нею
был юноша, красивый и сильный, как сама она двадцать лет назад. И, когда ее спросили,
где была она, она рассказала, что орел унес ее в горы и жил с нею
там, как с женой. Вот его сын, а отца
нет уже; когда он стал слабеть, то поднялся, в последний раз, высоко в небо и, сложив крылья, тяжело упал оттуда на острые уступы горы, насмерть разбился о них…
—
Нет ни мудрых волшебников, ни добрых фей,
есть только люди, одни — злые, другие — глупые, а всё, что говорят о добре, — это сказка! Но я хочу, чтобы сказка
была действительностью. Помнишь, ты сказала: «В богатом доме всё должно
быть красиво или умно»? В богатом городе тоже должно
быть всё красиво. Я покупаю землю за городом и
буду строить
там дом для себя и уродов, подобных мне, я выведу их из этого города,
где им слишком тяжело жить, а таким, как ты, неприятно смотреть на них…
По форме современное лганье
есть не что иное, как грошовая будничная правда, только вывороченная наизнанку. Лгун говорит"да"
там,
где следует сказать"
нет", — и наоборот. Только и всего,
Нет ни украшений, ни слез, ни смеха, ни перла создания — одна дерюжная, черт ее знает, правда или ложь. До такой степени"черт ее знает", что ежели вам в глаза уже триста раз сряду солгали, то и в триста первый раз не придет в голову, что вы слышите триста первую ложь.